Здравствуй, путник! Проходи, не стесняйся, ведь мы тебя долго ждали. Выбирай удобное кресло и начинай вместе с нами писать историю заново. Чувствуй себя как дома!


дуэт недели
Lestrange & Karkaroff
Буря мглою небо кроет
Боль не проходит, все так же трудно дышать.
цитата недели
Robert Bole
Винишко — решение всех проблем, я считаю. Хотя для него еще рано.
правила - сюжет - faq - внешности - персонажи
должности - шаблон досье
пост недели
Он — беловолосая каторга, впивающаяся в лицо серыми небосводами ненависти и отвращения, что плещутся во взгляде каждое утро, когда раскладывает по столу документы и фолианты. Он — то самое чудовище, что вырвалось наружу из металлической коробки воспоминаний, после долгих лет спокойствия и заточения. Он — боль, расплавляющая мысли и сдержанность, что годами были наработаны и вышколены ее силой воли, характером. Попытка свести на нет старые счеты, выбрасывая из головы все воспоминания, потерпела крушение в океане болезненности, ноющей кровоточащей раной. Они — враги, что когда-то сомкнули палочки друг против друга, не сотрудники, не коллеги. Личная боль и ненависть друг для друга, та самая, что кажется, почти интимно близкой, о которой не говорят, не шепчут.

CREO AURUM

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » CREO AURUM » ። Возвращаясь в Коукворт » Страшная сказка


Страшная сказка

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

http://funkyimg.com/i/2AUhK.gif
Eridanus Burke & Ingrid Nott

середина октября 1979, ночь
дом Бёрков, Эппинг-Форест

выбежать вслед за ней, подставив лицо под октябрьскую морось, несмело протянуть в ночи её имя, услышать истошный крик и снова сорваться с места, чтобы укрыть собой

[NIC]Eridanus Burke[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2AUi9.png[/AVA]
[SGN]аватар от цезаря[/SGN]

+5

2

Он смотрит на её напряжённо приподнятые хрупкие плечи, острыми углами и молочной кожей выступающие из-под тонкой ткани платья - должно быть, ей холодно в его пустом тёмном доме, освещаемом лишь несколькими факелами. Он не топит каминов, а она одета абсолютно не по погоде: по его предплечьям бегут мурашки, когда она вздрагивает от сквозняка.

Ингрид стоит спиной. Это молчаливая травля, искусный шантаж и всего лишь вопрос времени - она знает, что он не сможет остаться на месте и подойдёт. Его холодные кончики пальцев проводят по тёмной ткани от края молнии до поясницы, прокладывая неспешный путь по хребту вниз, где руки расходятся, чертя округлости бёдер.
Он улыбается, не видя, но зная, что дочь прикрывает глаза и размыкает сжатые в тонкую полоску (как у матери, когда та злится) губы. Рид утыкается мерным тёплым дыханием в шею - и девочка трепещет в его руках, будто ночной мотылёк, стремящийся к огню в единственном мазохистском желании - обжечься как можно сильнее.

Это хитрые уловки, попытки растянуть время, желание забыться в октябрьском вечере, растеряв/разбив/уничтожив последние кусочки здравого смысла, жёсткая провокация, непреодолимое влечение, до хриплого клокочущего стона, до жадного взгляда из-под полуопущенных ресниц, до непристойных мыслей, до жаркого шёпота милых глупостей.
Он будто тот самый мотылёк-мазохист, добровольно обугливающий своё нутро на запретном костре, в котором медленно догорают мораль и нравственность. Она не знает, почему он медлит. Не догадывается, какая сила заставляет его каждый раз поворачивать вспять, отходя на пару шагов назад, складывая изъеденные огнём крылья за спиной.

- Так нельзя, - выдыхает он, обжигая словами кожу за мочкой её уха, будто стреляя вхолостую предупредительным коротким в небо - "на старт, внимание..."
Резко, будто пощёчиной, прервав молчание, он не даёт подтверждения своим словам. Он не скрывает своей слабости перед ней, мысленно проклиная весь белый свет. Рид сминает платье на бёдрах, зажимая складки ткани между пальцев так сильно, что костяшки белеют, но в темноте и в застывшей, будто воск, позе этого не замечают ни он, ни она.
Он собирается с мыслями, но голос подрагивает неуверенными интонациями, сочится ядом сомнения, убивая надежду медленно и мучительно, будто давая попытку лихорадочно найти противоядие:
- Моя жена ещё жива. Она придёт в себя, обязательно, - он и сам искренне верит в свои слова. Столько ночей провёл в ногах у сидящей в кресле супруги, столько часов вымаливал у всех богов, чтобы она узнала его хоть на миг, что эта слепая уверенность вошла в привычку так глубоко, что пустила прочные корни в воспалённом бессонницей и тяжёлыми мыслями сознании.

Он покусывает губу, уговаривая себя отстраниться, чувствуя себя собакой на сене, рычащей на каждого, кто подойдёт хоть на метр ближе к её кости.
За все их редкие встречи, нечастые взгляды, неловкие улыбки он готов благодарить дьявола и проклинать бога. Бёрк вдыхает дурманящий запах её пшеничных волос и отворачивает голову в сторону, отпуская из рук платье, разжимая кулаки и замирая.
- Ты не понимаешь. Я люблю её. Люблю больше всего на свете, -вот она, правда, которую он никогда не пытался скрыть. Он делает маленький шаг вперёд, обхватывая Ингрид руками, вжимаясь в неё сзади, но порыв этот так короток, что он едва успевает осознать свои действия.
Бёрк отходит.
- Останешься на ужин? Элен спустится...

[NIC]Eridanus Burke[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2AUi9.png[/AVA]
[SGN]аватар от цезаря[/SGN]

Отредактировано Marcus Yaxley (2018-01-17 07:48:22)

+2


Вы здесь » CREO AURUM » ። Возвращаясь в Коукворт » Страшная сказка